Bright Citadel

Knowledge. Power. Immortality.

Previous Entry Share Next Entry
Машина власти. Часть 5.1
alexeybright

Я завершаю публикацию статьи-долгостроя "Машина власти" заключительной, пятой частью. Но вначале небольшое вступление. Пятая часть сильно отличается по способу изложения от всего предшествующего повествования, и многим из тех, кому понравились предыдущие части, это может прийтись не по-вкусу, поэтому они вполне могут считать, что моя статья состоит всего из четырех частей, а то, что я публикую сегодня - просто отдельное эссе на близкую тему. Здесь больше нет героической истории, овеянной романтикой ушедшей эпохи. Здесь только смутное настоящее и призрачное будущее, состоящее не столько из описания событий, сколько из моих собственных рассуждений и оценок - в чем-то, возможно, ошибочных, в чем-то - просто поверхностных. К моменту публикации, помня о том, что, по выражению Стивена Хокинга, "каждая формула снижает количество читателей популярной книги вдвое", я убрал из текста все, что было слишком нудным и представляло интерес только для специалистов. Под нож пошло не менее трети текста, включая все графики, и тем не менее результат по своему эмоциональному воздействию все равно далек от первых частей статьи. И все же эта часть, вероятно, самая важная, ибо представляет она собой, в сущности, зародыш проекта, которому стоит отдать силы и время, превратив его в дело жизни.

Как и раньше, к чтению рекомендуется полная PDF-версия, расположенная по адресу http://algedo.net/pm_5.pdf


6. Время идеи

Есть нечто более сильное,
чем все на свете войска: это идея,
время которой пришло.
(Виктор Гюго)

В первой половине XIX века английский математик Чарльз Бэббидж начал строительство первого в мире программируемого механического компьютера, названного им аналитической машиной (рис. 1). К работе подключилась знаменитая коллега Бэббиджа, дочь не менее знаменитого поэта Байрона, Августа Ада Байрон, графиня Лавлейс, получившая также прозвище Королевы Параллелограммов. Именно ей принадлежит слава написания первой в мире программы для еще не построенного компьютера. Эти люди творили будущее в своем далеком от нас XIX веке, и прекрасно осознавали это. Во всяком случае, это осознавал Чарльз Бэббидж, написавший следующие слова:

"Как только аналитическая машина будет построена, она со всей необходимостью предопределит все последующее направление науки".

Рис. 1. Копия фрагмента аналитической машины, разработанной Чарльзом Бэббиджем

Увы, самому Бэббиджу было не суждено увидеть лицо мира, меняющееся под неудержимым натиском информационных технологий. Захватывающий революционный проект, который изначально был активно поддержан государственными грантами, оказался исключительно сложной задачей, и его реализация растянулась на многие годы. В конце концов финансирование разработки машины было прекращено, и прогресс в этой области почти остановился — до тех пор, пока великий немецкий инженер Конрад Цузе в 1938 году не разработал свою первую механическую цифровую машину Z1, открывшую своим появлением новую эру в истории человечества.

К чему я рассказал историю аналитической машины? Нет, не просто как часть истории кибернетики, которой посвящен наш разговор. Возможно, пытаться извлечь мораль из истории — не самое благодарное занятие, но не наблюдаете ли вы параллелей между делом жизни Чарльза Бэббиджа и делом жизни Виктора Глушкова? У них стояли разные, хотя и в чем-то сходные задачи, но каждый из них опередил свое время на десятилетия, взвалив на свои плечи неподъемную для их эпохи задачу. Если бы после неудачи Бэббиджа с аналитической машиной кто-нибудь попытался дать свое видение ситуации, весьма вероятно, он заявил бы, что "думающая машина" — просто утопия, что бесплодные попытки ее создания продемонстрировали неосуществимость замысла, и что поэтому нет смысла пытаться его повторить. Но время компьютеров пришло, и вслед за Z1 появился более совершенный Z2, затем, почти без перерыва — Z3, спустя год — знаменитый ЭНИАК, еще через год — американский Марк I, а затем прогресс в области вычислительной техники рванулся с силой цепной реакции, чтобы в кратчайшие сроки преобразить известный нам мир.

Между тем, время от времени приходится слышать подобные же заявления о том, что проекты, подобные ОГАС, — навсегда в прошлом, ибо они не прошли испытания временем. Но гораздо правильней было бы сказать, что это эпоха не прошла испытания — оказалась неспособной принять новаторские концепции и образ жизни будущего. А значит, нам не следует опускать руки и пускать все на самотек. Но, предпринимая очередную попытку, на этот раз нам придется учесть не только ошибки предшественников, но и те изменения, которые произошли в мире за прошедшие десятилетия.

6.1. Новые технологии

Голиаф тоталитаризма будет
сражен Давидом микрочипа.
(Рональд Рейган)

Первое и самое очевидное изменение — это небывалый рост производительности компьютеров и проникновение информационной инфраструктуры во все сферы жизни. Эта базирующаяся на Интернете инфраструктура дает нам возможности, о которых во времена проекта Киберсин не могли и мечтать [1], делая многие сложнейшие задачи прошлого, в сущности, тривиальными.

Сравним, к примеру, возможности компьютера IBM System/360 стоимостью в миллионы долларов, который был использован в качестве основной вычислительной мощности в рамках проекта Киберсин, и современного (на время написания статьи) смартфона Samsung Galaxy S III с розничной ценой меньше \$1000.

  • Быстродействие System/360 составляло 0.0025 MIPS, в то время, как для Galaxy S III этот показатель почти в миллион раз выше и равен 2265 MIPS;
  • Тактовая частота компьютера-ветерана не дотягивала даже до 1 КГц. Для миниатюрного изделия фирмы Samsung это значение в полтора миллиона раз выше и составляет 1.4 ГГц;
  • IBM System/360 обычно комплектовался оперативной памятью общим объемом 1 Мб, что не идет ни в какое сравнение с 1--2 Гб для Samsung Galaxy S III;
  • Внешняя память для System/360 не превышала 8 Мб. Galaxy и здесь уходит далеко вперед, — достаточно докупить к нему SD-карточку емкостью до 64 Гб;
  • И со всеми своими довольно скромными показателями масса компьютера IBM System/360 составляла свыше 690 кг, в то время, как легкий смартфон весит всего лишь 133 г, т.е. в пять с лишним тысяч раз легче старого мейнфрейма.

При этом смартфон — ходовой общедоступный товар, а отнюдь не вершина современных технологий. Какую же исполинскую вычислительную мощь мы можем обеспечить, если в качестве управляющей системы возьмем кластер высокопроизводительных современных машин, мейнфрейм или суперкомпьютер последнего поколения? Если бы кому-нибудь из команды Стаффорда Бира в 1972 году дали возможность взглянуть на спецификации [2] одного из мощнейших современных мейнфреймов, zEnterprise 196 производства IBM (рис. 2), то он вряд ли смог бы избежать потрясения. 96 параллельно работающих ядер на частоте 5.2 ГГц с общим быстродействием 52000 MIPS и оперативная память с гигантским объемом в 3 Тб — вот мозг настоящего кибернетического регулятора, способного справиться с лавинообразным ростом разнообразия. Если добавить к этому 25-летний гарантированный срок бесперебойной работы и возможность "горячей" замены процессоров и модулей памяти прямо на работающей системе, то становится ясно: сегодня мы готовы принять этот вызов.

Рис. 2. IBM zEnterprise 196

Разумеется, окружающий мир тоже не остался прежним, и сегодня задача управления заметно сложнее стоявшей перед проектом Киберсин. Но прогресс в области вычислительной техники на много порядков обгоняет любые процессы усложнения структуры нашей цивилизации. В настоящее время становится технической реальностью не только управление государством на принципах поддержания гомеостаза, но также балансировка и оптимизация полного плана производства для всей мировой экономики — задача, которая не так давно казалась абсолютно неразрешимой [3, 4].

В то же время практически никакого глобального планирования не производится вовсе. Парадоксальность ситуации состоит не в том, что мы неспособны к такому планированию: наши технические средства, как уже было показано, более чем достаточны для решения этой задачи. Проблема также не состоит в том, что кто-то сознательно сопротивляется такой перспективе. Напротив: глобальная экономика все ближе к состоянию ограниченного хаоса, характерного для турбулентных потоков. Она находится вне сознательного контроля каких бы то ни было общественных институтов, подчиненная лишь процессам самоорганизации, характерным для биоценозов [5]. Как результат, она может быть устойчивой в смысле самоподдержания, оставаясь при этом разрушительной для субъектов экономики.

Например, всемирный экономический кризис 2008 года уже привел к миллиардным потерям, и большинство пострадавших наверняка предпочли бы вложить эти деньги в адекватные системы планирования и контроля, поскольку существующие давно утратили эффективность. Известные аналитики и целые экспертные агентства все чаще попадают впросак [6]. По вопросу продолжительности рецессии, возможности второй волны кризиса и т.п. мы к настоящему моменту имеем полный спектр всех возможных мнений: от "прекратится в течение пары месяцев" до "займет несколько десятков лет", причем все эти мнения исходят от авторитетных специалистов.

Еще хуже дело обстоит с вопросами управления. Несмотря на значительные возможности человеческого мозга в области запоминания и творчества, наши способности к управлению остаются предельно скудными. Исследования в области прикладной психологии демонстрируют наши количественные ограничения. В частности, человек неспособен эффективно управлять более, чем шестью подчиненными, концентрироваться более, чем на 5--9 стимулах и т.п. [7, 8] Плохо помогают и методы коллективного принятия решений: они не обеспечивают ни устойчивости, ни пропорционального роста управляемости [8, 9].

Вывод очевиден: никто из наших экономических аналитиков и экспертов не обладает достаточной компетенцией для выполнения прогнозирования, не говоря уже о планировании и принятии своевременных мер. Сложность мира в целом и сложность современной экономики в частности уже находится далеко за пределами их мыслительных способностей. Но отнюдь не за пределами возможностей наших технических средств. И при этом последние упорно применяются в лучшем случае для автоматизации документооборота. В частности, все существующие проекты "электронного государства" ориентированы почти исключительно на этот аспект использования вычислительной техники [10]. Ситуация в этом плане мало изменилась со времени написания Стаффордом Биром книги "Мозг фирмы", где он описывает политику корпораций того времени:

"Мы используем мощный инструмент управления, способный реорганизовать фирму, ее отделения и функции, и делаем из него систему, управляющую гусиным пером". [11]

Теперь, когда проблема выросла в своем неизменном виде до уровня государства, можно было бы ожидать от последнего шагов к исправлению положения дел. К сожалению, большинство существующих государств являются настолько инертными и ригидными структурами, что их реструктуризация обычно требует тяжелого кризиса. И кризис уже не за горами.

6.2. Потеря контроля

Гром падает с небес,
прежде чем его можно услышать.
(Габрель Нод)

У меня нет никакого желания провоцировать алармистские настроения и пророчить гибель цивилизации. Я убежден, что любой кризис человечество сможет преодолеть и добиться нейтрализации его последствий. Из Великой депрессии США вышли победителем, за пять лет увеличив свой ВВП вдвое и в десять раз сократив безработицу. Характерно, что меры, принятые для восстановления экономики, заключались в широкомасштабном внедрении государственного контроля. Президент Рузвельт, проводивший антикризисную политику, неоднократно был обвинен оппозицией в "социализме", а республиканская партия, традиционно поддерживающая принципы свободного рынка, пребывала в смятении и надолго утратила популярность.

Беда в том, что уроки прошлого забываются: о них не вспоминают до очередной катастрофы. И тогда мы получаем повторение истории с устрашающей точностью. Когда разразился очередной мощный кризис 2008 года, быстро переросший в мировой, США отреагировали на него новой волной антикризисных мер в форме т.н. "плана Полсона". План подразумевал выкуп государством нестабильных активов и многочисленные льготы населению и действующим предприятиям. И что же? Правительственные меры моментально встретили критику со стороны республиканцев, один в один копировавшую риторику времен Великой депрессии:

"...Это финансовый социализм, и он антиамериканский по сути" (сенатор Джим Баннинг [12])

Так не лучше ли принять меры заблаговременно, не дожидаясь жареных петухов и грома с небес? И ведь новая гроза на подходе, поскольку наше общество стремительно усложняется. Растущее разнообразие среды предъявляет к правительственным структурам все более тяжелые требования, неизбежно снижая эффективность их деятельности. Вся история XX века демонстрирует нам изобилие гомеостатических реакций государства — панические попытки сохранить управляемость при сохранении собственной структуры. Вместо компенсации растущей сложности управления путем повышения сложности регулятора [5], мы повсеместно наблюдаем традиционные попытки решить задачу "в лоб", т.е. попросту снизить сложность управления. Эти меры, как правило, включают в себя территориальное разделение, ограничение гражданских свобод и отказ от управления. В последнем случае типичные решения — это маркетизация экономики, перевод государственых предприятий на самоокупаемость, приватизация и все прочие действия, выводящие объекты управления из-под государственного контроля.

Вот всего несколько фактов.

В первой половине XX века основной причиной распада государств были религиозно-этнические конфликты: разделение союза Норвегии и Швеции в 1905 г., распад Османской империи в 1908--1922 гг., раздел Британской Индии в 1947 г. К концу 1980-х на сцену выходит массовый кризис управления: "Бархатная революция" в Чехословакии в 1989 г., распад Югославии и СССР в 1991 г. Примечательно, что первыми странами, попавшими под удар, оказались представители соцлагеря с их централизованными системами управления. Однако же ни децентрализация, ни рыночная экономика, ни малый размер стран — не панацея, все это — лишь способ отсрочить неизбежное. Следующий удар кризис управления, по всей видимости, нанесет по Европе: исследователи отмечают, что европейский проект уже в настоящее время находится под серьезной угрозой, и его политические перспективы отнюдь не внушают оптимизма [13].

И это еще не все. Массовая маркетизация экономики в конце XX века в странах социалистического лагеря — не просто результат массовой смены политических пристрастий. Это ровно такой же продукт управленческого кризиса, поскольку дрейф в сторону ослабления степени государственного контроля демонстрируют и государства, никогда не бывшие социалистическими [14]. В мире либеральных ценностей отказ от государственного контроля нередко воспринимается в качестве демократического завоевания. На деле же это не что иное, как растущая недееспособность правительства, которое ослабляет свои функции контроля не по доброте душевной, а просто в силу невозможности их исполнять.

Убедиться же в этом совсем несложно — достаточно обратиться к интегральному показателю, который называется индексом демократии [15]. К сожалению, этот индекс, разработанный подразделением редакции журнала "The Economist", рассчитывается только с 2006 года. По этой причине у нас не так много данных для анализа, но и то, что имеется, отнюдь не демонстрирует всеобщего тренда к демократизации мира, который отмечался с 1970-х и был назван "третьей волной". Теперь ситуация радикально изменилась, и происходящее уже удостоилось названия "демократической рецессии". Из года в год рейтинг демократии неуклонно снижается в большинстве стран. Все большее количество государств переходит в категорию авторитарных.

К слову, особенно заметный откат в области демократических свобод наблюдается на постсоветском пространстве. В отчете за 2011 год отмечается, что в течение года Россия потеряла сразу десять позиций и заняла 117-е место, впервые оказавшись в списке стран с авторитарными политическими режимами. В 2012 году ее падение продолжилось, и, утратив еще пять позиций, Россия оказалась уже на 122-м месте, между Иорданией и Эфиопией. Общий уровень демократии заметно снизился и еще в десяти странах Восточной Европы, включая Венгрию и Украину [13, 16].

Самими авторами исследования в числе основных причин демократической рецессии называются последствия суверенных долговых кризисов, экономическая неопределенность, и — естественно! — слабое политическое руководство [13].

Сегодняшние государства подобны флотилии легких парусных кораблей во время начинающейся бури. Первые шквальные порывы грозового ветра сбивают корабли с курса, рвут паруса, ломают мачты и вырывают штурвалы из рук впадающих в отчаяние кормчих. Матросы готовят бочки с ворванью в надежде хоть на несколько секунд укротить силу волн. А настоящий шторм, между тем, еще только на подходе.

7. Машина власти

Цель всякого правительства —
сделать правительство излишним.
(Иоганн Готлиб Фихте)

Всякая система государственного управления неизбежно отражает особенности своей страны и ее государственной политики. На определенном этапе абстрактные схемы управляющей системы нуждаются в конкретизации с учетом места ее размещения. И хотя основные идеи, изложенные в статье, могут быть применены для реформирования правящего аппарата практически любого государства, сам я, взявшись за популяризацию кибернетического управления, имел в виду в первую очередь вполне конкретную страну — Украину. Решение это было обусловлено следующим рядом соображений:

  • Украина — достаточно крупная европейская страна, чтобы в числе первых испытывать на себе кризисные явления в государственном управлении. Следовательно, актуальность соответствующих реформ будет легче осознана как населением, так и правящим аппаратом.
  • При этом размеры страны не настолько велики, чтобы обрушить на экспериментальную систему управления задачи высшей категории сложности, связанные с необходимостью обработки гигантского массива данных, что случилось бы при внедрении системы, например, в России, США, Китае или Индии.
  • Украина уже несколько лет находится в состоянии политической нестабильности. Не существует ни одной политической силы, пользующейся безоговорочной поддержкой большей части населения. Любые перспективы смены власти не внушают надежд на скорейшее изменение ситуации. В таких условиях правительство охотней пойдет на экспериментальные средства, способные обеспечить дополнительную популярность правящей партии, кто бы ни находился в данный момент у власти. Напротив, в странах, где положение власти остается прочным, а ее структура выработана десятилетиями, любые радикальные изменения будут восприниматься большинством крайне неохотно по принципу "не надо чинить то, что работает" [17].
  • На сегодняшний день Украина является одним из мировых лидеров в области разработки и сопровождения программного обеспечения, занимая по этому показателю пятое место в мире. В случае масштабного внедрения системы кибернетического управления не возникнет проблем со специалистами, которые будут работать над программным обеспечением, входящим в состав кибернетического регулятора.
  • Аналогично, не будет проблем с наличием специалистов, ответственных за теоретическую и проектную части системы, в том числе и сотрудников Института кибернетики им. В.М. Глушкова НАН Украины в Киеве.

Существует достаточное число теоретических работ, посвященных возможности реформирования системы государственного управления Украины на кибернетических принципах [18]. Я сделаю попытку обобщить известные мне подходы и представить собственную концептуальную схему такого рода, которой дам предварительно название "Нейросин" (Neurosyn). Название это — отсылка к проекту Киберсин и нервной системе государства, роль которой будет играть предложенная конструкция кибернетического регулятора.

7.1. Проект Нейросин

Нервная система и автоматическая машина
имеют фундаментальное сходство —
и то, и другое является устройствами
для принятия решений на основании
решений, принятых в прошлом.
(Норберт Винер [19])

В основу системы положена модель жизнеспособной системы Стаффорда Бира с некоторыми модификациями и несколько отличной терминологией, концептуальная схема которой представлена на рис. 3.

Рис. 3. Концептуальная схема современной системы кибернетического государственного управления Нейросин
7.1.1. Социум

Социум является основным объектом управления и оптимизации. Предвосхищая возможные вопросы и возражения, сразу сделаю следующие оговорки:

  • Объектом управления является именно социум, его связи и характеристики, а не отдельные люди. Нейросин и родственные системы — не инструмент слежения и диктатуры, а механизм, управляющий функционированием социума как единой системы. Конституционные свободы людей не подлежат никакому ущемлению.
  • Вопреки распространенному мнению, плановый характер экономики не является абсолютно необходимым для работы системы, хотя ОГАС был спроектирован для управления именно плановой экономикой. Достаточно, чтобы государство имело хоть какие-нибудь инструменты влияния на экономику и социальную динамику. Разумеется, чем больше таких инструментов влияния, и чем выше степень государственного контроля над экономикой, тем легче наша задача управления. Разработка системы в стране с рыночной экономикой заставит нас считаться со множеством факторов, находящихся вне зоны непосредственного управления. Тем не менее, непрямое управление (изменение налоговых ставок, объемы государственного инвестирования и т.п.) тоже способно повлиять на ситуацию, а значит может послужить основой для создания системы кибернетического контроля.
  • Оптимизации подлежат не только сугубо экономические аспекты, но и любые другие, прямо или опосредованно связанные с качеством жизни и состоянием субъективной удовлетворенности.

По причине вышесказанного изображение блока, соответствующего социуму, на схеме системы управления разделено на две части: находящуюся в зоне прямого контроля, и напрямую не управляемую.

7.1.2. Алгедонет

Ключевой компонент кибернетического регулятора — система обратной алгедонической связи, соответствующая подпроекту Cyberfolk в составе Киберсин. Современные коммуникационные системы расширяют наши возможности в этой сфере настолько сильно, что данный компонент заслуживает самого пристального внимания. Более того, он обладает самостоятельной ценностью даже в отрыве от остальной части проекта, будучи поставщиком обширной демографической статистики, а также играя роль программной платформы для проведения всевозможных опросов общественного мнения, голосований и т.п.

Реализация компонента Алгедонет предполагает организацию Интернет-сервера (или кластера серверов) для сбора статистики по сигналам обратной связи. Сигналы поступают в форме сетевых запросов от алгедонодов, которые могут быть реализованы либо в виде аппаратных устройств, либо программно. Возможные варианты реализации представляются следующими:

  • Телефонное или SMS-сигнализирование. Это наименее удобный вариант, предназначенный главным образом для регионов без доступа к Интернет, который подразумевает установку дополнительного сервера для анализа сигналов, поступающих по сетям телефонной связи.
  • Веб-страница для отправки сигнала. Стандартный и легкий в реализации вариант, но требующий дополнительного времени пользователя для захода на страницу.
  • Виджеты с аналогичной функциональностью для сторонних веб-страниц. Особенно полезны в период начального внедрения и популяризации системы благодаря возможности размещения на множестве сайтов как правительственными организациями, так и энтузиастами.
  • Плагины социальных сетей. Имеют ту же функциональность, что и виджеты, но при этом обладают более высоким потенциалом популяризации системы.
  • Настольные приложения и виджеты рабочего стола. Аналогичны веб-виджетам, но не требуют заходов на какие бы то ни было сайты и могут обладать дополнительной функциональностью (напр. функцией напоминания о необходимости послать сигнал обратной связи). В то же время необходимость для пользователя устанавливать эти приложения на свой компьютер ограничивают их полезность.
  • Аппаратные алгедоноды. Классический вариант, рассматривавшийся еще Стаффордом Биром. К преимуществам этого направления относится высокая мобильность, к недостаткам — расходы на изготовление миллионов устройств, пусть и недорогих, а также необходимость для пользователя постоянно иметь при себе экземпляр устройства. Вкупе с сотовым телефоном, планшетным компьютером, MP3-проигрывателем и т.п. это снижает комфорт от использования мобильной техники по причине ее растущего количества.
  • Визуальные мобильные приложения и виджеты. Исключительно перспективный вариант, поскольку позволяет владельцу мобильного устройства отправлять алгедонические сигналы из любой точки в зоне покрытия беспроводными сетями связи.
  • Биометрические мобильные приложения. Следующий этап развития программных алгедонодов, открывающий возможность в фоновом режиме оценивать эмоциональное состояние владельца путем анализа характеристик его речи, проводимости кожи, пульса и т.п. [20, 21] Обеспечивают объективность оценки и снижают вероятность фальсификации, одновременно повышая удобство использования — пользователь уже не должен тратить ни секунды своего времени на отправку сигнала.
  • Биометрические аппаратные алгедоноды. Позволяют обеспечить высокую точность распознавания эмоционального состояния, т.к. являются специализированными устройствами, не ограниченными функциональностью смартфонов, как в предыдущем варианте. При этом ношение этих устройств менее обременительно, поскольку пользователю не требуется совершать какие-либо усилия для отсылки сигналов. Такие алгедоноды могут быть частью одежды, головных уборов и т.п. Могут быть также реализованы в качестве аппаратной функции для других мобильных устройств. Основной недостаток — высокая затратность.
  • Биометрические импланты. Вероятно, высший уровень развития концепции алгедонода, делающий последний частью человеческого организма. Алгедоническая сеть в рамках этого варианта становится настоящей нервной системой общества: очевидно, что будущее системы кибернетического управления лежит именно в этом направлении.

Какого рода сигналы следует передавать посредством сети Алгедонет? В случае с биометрическими алгедонодами вопрос решается сам собой, но, предоставив самим гражданам определять собственное эмоциональное состояние, мы сталкиваемся с мощным влиянием субъективизма. Во-первых, разные люди по-разному определяют понятия "хорошо" и "плохо", что может приводить к искажению результатов измерений культурными и мировоззренческими установками. Во-вторых, такая система может спровоцировать граждан намеренно занижать оценку ситуации, пытаясь таким образом повлиять на интенсивность и оперативность мер, принимаемых правительством. В-третьих, обыкновенный эффект надоедания вкупе с завышенными ожиданиями будут неуклонно снижать оценку даже при удержании контролируемых показателей на стабильно высоком уровне.

Простым и эффективным методом преодоления перечисленных сложностей является система относительных оценок. В этом случае пользователям алгедонодов предлагается оценивать не то, насколько хороша текущая ситуация, а то, стала она хуже или лучше за последние сутки, либо другой выбранный период измерения. Такой метод исключает необходимость субъективного проведения эфемерной границы между "хорошо" и "плохо", оказывается гораздо чувствительней к возможному изменению ситуации и лишает смысла намеренное искажение оценки пользователем алгедонода.

7.1.3. Тактический регулятор

Устройство тактического реагирования, соответствующее Системе 2 в модели жизнеспособной системы, — главная часть системы краткосрочного планирования. Тактический регулятор обеспечивает выработку программы действий на базе данных о текущем состоянии социума и получаемых от него алгедонических сигналов обратной связи.

Данный компонент — как раз та область, где современные методы искусственного интеллекта смогут проявить себя в полную силу. Фантастический прогресс, наблюдавшийся в области нейронных сетей и генетических алгоритмов с момента реализации проекта Киберсин, привел к тому, что в настоящий момент мы располагаем не только необходимой вычислительной мощностью, но и полным набором математических методов для динамического поддержания состояния гомеостаза в социуме.

7.1.4. Модель

Роль средств математического моделирования экономики и политики государства уже была описана в разделе, посвященном проекту Киберсин, где аналогичная подсистема обеспечивалась работой экономического симулятора CHECO. Основная функция этого компонента состоит в том, что он позволяет испытать различные меры государственной политики на математической модели до того, как перейти к работе с реальной экономикой. Как результат, тактическому регулятору, рассмотренному в предыдущем пункте, не придется начинать с состояния полной неопределенности: до того, как он получит обратную связь со стороны социума, он сможет отталкиваться от данных моделирования.

Более тонкая роль модели состоит в количественной оценке т.н. задержек обратной связи. Проблема состоит в том, что ответная реакция населения на ту или иную меру внутренней политики может поступать через различные промежутки времени, величина которых заранее неизвестна. Следовательно, не располагая адекватной моделью, невозможно определить, с чем связан поступающий в данный момент алгедонический сигнал. Средства моделирования позволяют прогнозировать не только тип реакции, но и степень ее задержки, что резко увеличивает эффективность работы тактического регулятора.

7.1.5. Стратегический регулятор

Тактический регулятор — прекрасное средство управления в краткосрочном периоде, основанное на поддержании гомеостаза, но он имеет фатальный недостаток, который можно назвать "близорукостью". Путь к более предпочтительному состоянию может пролегать через области, в которых контролируемые переменные далеки от состояния оптимума.

Примером такого рассогласования краткосрочных и долгосрочных целей может служить известная "сельскохозяйственная дилемма". В неурожайный год для того, чтобы полностью прокормить все население, потребуется пустить на выпечку хлеба все имеющееся зерно — и тогда в следующем году сеять будет нечего. Если же посадить население на голодный паек, израсходовав только часть зерна, то в следующем году зерна хватит и на посев, и на выпечку хлеба.

Таким образом, преследование только краткосрочных целей, "жизнь одним днем" потенциально способна привести к катастрофе. Именно для предотвращения ситуаций такого рода и служит стратегический регулятор, которому в VSM соответствует Система 4. Используя данные модели, он позволяет вносить такие коррекции в процесс регулирования, которые дают системе управления успешно обходить ловушки локальных экстремумов и направлять социум в зоны глобального оптимума, принимая порой непопулярные внутриполитические меры.

7.1.6. Пятая система

Компонент, для которого я оставил оригинальное название, присвоенное Стаффордом Биром, — то, что можно назвать лицом системы. С чисто технической стороны на него возлагается задача балансировки между тактическими и стратегическими решениями, поскольку точка оптимального баланса во многом — вопрос ценностей. Кроме того, Система 5 обладает правом ветирования решений тактического регулятора, что является разумной предосторожностью на случай явно некорректного поведения системы. Наконец, этот компонент, как и предполагается моделью жизнеспособной системы, ответственен за связь с "внешним миром", то есть прежде всего за внешнеполитическую деятельность.

Иными словами, Система 5 играет в составе проекта Нейросин ту же роль, которую в человеческой психике играет сознание, в то время как деятельность тактического регулятора можно уподобить сфере инстинктов и эмоций, а стратегического — интуиции. По всей вероятности, именно этот компонент системы будет в наибольшей степени зависеть от решений, принимаемых людьми.

Такова предполагаемая функциональность и структура государственного кибернетического регулятора, каким он мог бы быть в случае своего создания в наше время. Но какие изменения в жизни людей принесет его эксплуатация на практике? Какие подводные камни нам могут встретиться при его внедрении? Нет ли негативных эффектов у такого кибернетического управления, а если есть, то как их можно минимизировать или обратить в свою пользу?


  • 1
я пока читаю но у вас совершенно неверные вводные которые показывают полное незнание и не понимания тем проблематики. например - конфликт в Югославии - там только национальный и религиозный фактор и присутствуют. И не просто пристуствуют а доминируют. И конфликт возник не вдруг - он медленно тлел пока советская идеология доминировала. Но как только пелена спала начались конфликты. Тоже и единство народов в СССР - к началу конфликтов это не больше чем миф. И конфликты многие лишь искуственно гасились. А порой и искусственно были созданы в ходе Имперских противостояний. Например той же Речи Посполитой и Российской Империи. Кризисы тоже на самом деле управляемы - только кто же вам будет в этом сознаваться. И идут их корни в систему англосаксонской властной системы. И в 2008 Россия легко перенесла удары именно потому что долго не признавала кризис. По сути его и не было - а была стандартная перегруппировка капитала.
Решение в этом простое - то что применил Китай - создание большого внутреннего платёжеспособного спроса на производимые товары. А вовсе не в эффективностях управлений. Это внешняя атака. И многое другое - просто полное незнание темы.

Вы торопитесь с выводами - это я о "полном незнании". Национальный и религиозный фактор в Югославии присутствовал все время (как, собственно, и в случае внутренних конфликтов СССР). Но только в условиях управленческого кризиса этот фактор оказался фатальным, о чем, собственно, и идет речь. Непосредственные причины распада никогда не обозначаются термином "управленческий кризис", как непосредственной причиной смерти никогда не называется старение. Умирают от конкретных болезней - как люди, так и государства.

Ну а ваше игнорирование вопросов управления - и впрямь яркий случая невладения основами кибернетики.

Это говорит тот кто даже неправильно выбрал железо для реализации задачи. :) смешно
Как раз не криисы управления а кризисы веры породили и конфликт Югославии и распад СССР. В 1933 был кризис управления - голодомор. однако это не привело к распаду СССР и внутренним конфликтом - потому что другая идеология.
В СССР был многофакторный кризис - более сложный случай.
Но в Югославии был именно кризис веры. Национальные конфликты там были заглушены социалистической идеологией. Это не был искусственный надсистемный субстрат. Это был инклюзив по всей системе. Верующие социализма пронизывали всё общество что вкупе с централизованной системой насаждения и поддержки создавало успокаивающий эффект. Но наступил момент потери веры - и это была вовсе не проблема управления - это была проблема человеческой природы и всех материалистических религий. Как только критический барьер был преодолён всё стало трещать по швам. И никакими управленческими решениями это было уже невозможно остановить. Ещё раз проблема вашего восприятия - люди не машины.

Снова ошибаетесь: люди - частный случай машин, и полностью подчиняются законам кибернетики.

Голодомор не был кризисом управления - как и остальное, о чем вы говорите, это была просто ошибка управления. О кризисе можно говорить только в одном единственном случае - в случае значительного превышения разнообразия регулятора разнообразием управляемой системы по Эшби. Религия, тоталитарное правление, культ и т.п. - не что иное, как средства радикального снижения разнообразия управляемой системы, о чем я тоже написал открытым текстом - читайте внимательней. Именно поэтому голодомор не привел к распаду СССР, а вот прогрессирующий рост разнообразия в 80-х - привел на счет раз.

P.S. И что вам, кстати, с железом не понравилось?

О пошли религиозные мантры .... понятно всё с вами - человек сторонник религии киберфашизма и человеконенавистник, но пытается придать этому некую псевдонаучную основу игнорируя реально описанные модели и переводя разговор на другую модель которую оппонент не стал разжёвывать. :) Что и требовалось доказать :).
PS раз вы такой умный то пускай вам ваши боги подскажут :).

Ни к какой религии я не отношусь, а людей люблю - собственно, ради них и стараюсь. При этом мои рассуждения как раз и опираются на "реально описанные модели" (я на них прямо ссылаюсь, см. "Литературу"). Если вы можете возразить по существу - милости просим. Не можете, а способны только переходить на личности с первых же строк, - простите, ваши проблемы.

P.S. У меня нет богов - я атеист. А участники проекта, более компетентные в электронике и вычислительной технике, нежели я, вполне способны исправить ошибки, которые я наверняка где-то допустил, безо всякого божественного вмешательства.

да остальное тоже - обыкновенный киберфашизм . У вас не решение конкретных задач - а киберутопия которая одним нажатием кнопки превращается в киберад. Почему сущетсвует система подтверждения пуска ядерного оружия - потому что нельзя всю систему делать автоматической - сбой и гибель цивилизации. Далее у вас из вашего неверного понимания проблематики также выстраивается и неправильная постановка задачи. Задача государственного управления решается человеком и над людьми же , а не скотом. Тут должны учитываться свободы и сценарии злоупотреблений. Возможность изменения системы снизу. У вас же ( что впрочем и есть проблема всех киберсинщиков) это становиться невозможным. Система супербога - трон Марса и нейтронными карателями. А не решение конкретной задачи - создание верного отраслевого баланса экономики и принятие на основе этого решений для управления государством. А какая форма правления будет при этом абсолютно не важно. Это свобода мироввозрения человека. Есть примеры успешных и монархий, и теократий, и демократий, и тираний, и авторитаризма, и коллегиального правления, и даже олигархий, как и их комбинаций. Это всё вещи мировоззренческие и машина не вправе решать то за людей, как и давать возможность какому либо человеку или группе людей решать за всех .

По пунктам:

1. "обыкновенный киберфашизм" - ни к какой разновидности фашизма описанная модель отношения не имеет ни по одному признаку. Судя по вашим замечаниям, вы даже не удосужились прочесть часть, посвященную критике концепции, где я как раз и отвечал на подобные возражения.

2. "одним нажатием кнопки превращается в киберад" - можете ткнуть пальцем, в каком месте статьи я предложил реализовать подобную функциональность? И второй вопрос: вы пробовали разрушить гомеостаз "одним нажатием кнопки" - например, в случае гомеостата Эшби?

3. "нельзя всю систему делать автоматической" - опять же, в каком месте я предлагал всю систему делать автоматической? Вы прочли о функциональности Системы 5, например? Автоматизировано должно быть принятие решений. Право вето для человеческой части правительства никто не отменял.

4. "Задача государственного управления решается человеком" - задача государственного управления решается человеком из рук вон плохо в силу того, что человеческий мозг не располагает для этого необходимой вычислительной мощностью, а сообщество людей лишено возможностей эффективно объединять вычислительные мощности своих мозгов. Я же привел результаты расчетов Глушкова - вы с ними ознакомились?

5. "Возможность изменения системы снизу" - такое ощущение, что вы только заголовки прочли, ей-богу. :-) Вы прочли главу о перспективах реализации системе? О принципе полной открытости, которая лежит в ее основе? О ее способности эволюционировать, наконец, в качестве гомеостатической реакции на эмоциональную реакцию общества?

6. "принятие на основе этого решений для управления государством" - а кто, пардон, сможет принимать корректные решения на базе учета миллионов факторов одновременно и в реальном времени? Если вы знаете таких гениев - в студию, пожалуйста. Я, правда, не понимаю, чем это будет отличаться от того же "трона Марса с нейтронными карателями" - у вас больше оснований доверять человеческому правительству, чем кибернетическому? У меня таких оснований вообще нет - с учетом дееспособности правительственных структур, которые мне довелось наблюдать до сих пор.

7. "Это свобода мироввозрения человека." - на вашу свободу мировоззрения никто и не покушается, можете хоть Кецалькоатлю поклоняться. Речь идет об автоматизации управленческих процессов, надежду справиться с которыми давным давно утратил человек.

8. "машина не вправе решать то за людей" - вы хотите сказать, что человек вправе решать за других людей? Меня вот не устраивает классическая демократия. Не говоря уже о классической монархии или теократии. Однако человеческое правительство решает этот вопрос за меня, и в ус не дует. Сам факт существования правительства автоматически означает существование несогласных с его политикой. Речь не о том, чтобы все были согласны, а с тем, чтобы сосуществование в рамках общества (что всегда означает систему компромиссов и взаимных уступок) сопровождалось наименьшим числом издержек. Автоматизация процессов управления (как и любая другая автоматизация) - как раз и предоставляет нам возможность добиться этого с наименьшими потерями.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account